Интервью с художником Алексеем Терениным

 

Алексей, в России о Вас известно немного. Начнем – родился в 1969 году, закончил МАРХИ и тогда же начал рисовать…

Рисовать-то я начал, естественно, гораздо раньше. В моем представлении - всегда. Но…так как отец у меня архитектор, то вопрос выбора профессии не стоял. Я ходил на подготовительные курсы в МАРХИ чуть ли не с 8-го класса. У меня была совершенно ясная дорога. Но в процессе обучения стало понятно, что изобразительная сторона архитектуры гораздо интереснее. Меня всегда захватывал процесс придумывания – креативная часть дела и, потом, финальная, когда изготовлялись макеты. И вот эта визуализация, когда надо было придумывать какие-то эффекты,  очень меня вдохновляла. Но  поскольку архитектура – это синтетическая профессия, с одной стороны, творческая, а с другой – техническая, то я понял, что это не мое. Слишком много расчетов, техники, документации. Тем не менее, каюсь, архитектура мне до сих пор очень нравится. Я наблюдаю здания, город и часто вдохновляюсь этим в своем творчестве.

Есть признанные художники, которые имеют архитектурное образование. Например, Пьер де Клаусад – живописец, Мангака Цутому Нихэй – график.  Как Вы считаете, архитектору легче стать живописцем или  же графиком?

Художники – архитекторы отличаются от художников – живописцев, прежде всего, мышлением. Живописец выражает свои эмоции по поводу окружающего мира при помощи красок. Собственно только в русском языке есть такая многозначительная формулировка – живописание, что  подразумевает интенсивную игру с цветом.  Архитектора же изначально учат, что у любого элемента должна быть функция и только во вторую очередь – визуальный эффект. Хорошая архитектура – там, где нет ничего лишнего. И я пытаюсь так же подходить к своим картинам. Мне нужна драматургия образа, содержание и, если можно так выразиться, построение сюжета. Цвет или монохром – это подчиненные, не принципиальные вещи. В настоящее время я с цветом почти не работаю, но отнюдь не потому, что это дань образованию. Мои ранние работы, когда я писал пастелью, как  раз были очень яркие, живописные, но я постепенно устал от буйства  красок. Мне захотелось спокойствия, сосредоточенности на сюжете, медитации, захотелось, чтобы глаз не уставал.

Вы считаете, что от цвета можно устать?

Правильнее сказать – от перенасыщения цветом. Однажды я читал интервью со знаменитым шеф-поваром. Ему задали вопрос – почему  в дорогих ресторанах столь крошечные блюда. Он резонно ответил что, во-первых, обед состоит из пяти блюд и общий объем далеко не маленький. А во-вторых, есть блюда, которые готовятся не для того, чтобы наедаться, а для того чтобы их пробовать и получать переживания и впечатления. Но если такое блюдо съесть как полноценную порцию, то вы его возненавидите, потому что перенасытитесь. Мне кажется, что в любом искусстве есть такие моменты.

Ощущения от Ваших картин очень сильны, в сюжетах ощущается большая глубина. Мне это напоминает знаменитый рассказ Хулио Кортасара «Непрерывность парков». Рассматривание деталей и вещей, размышления о них не отпускают тебя и, каждый раз, ты смотришь на картину с новым интересом.

Я, в первую очередь, исхожу из собственных ощущений. И не пытаюсь понравиться, просчитать вкусы рынка. Это теоретически можно, но тогда практически у меня будут выходить имитации чувств, грубые поделки. Если я сам не буду верить в то, что я делаю, то получится если и не плохо, то, во всяком случае, недостаточно хорошо. А мне нужно  твердо знать, что у меня работа получилась. Говорят, что художник всегда недоволен. Но в любом правиле есть исключения. Вот у меня несколько раз было, когда я понимал, что все получилось идеально, соответственно моему внутреннему миру.

Кто из великих художников оказал на вас влияние?

Я люблю Бэкона, Тернера. Но самое яркое мое впечатление – «Ночной дозор» Рембрандта. По альбомам мы его знаем прекрасно. Но когда ты  видишь оригинал… Более современного искусства я не видел, потому что та смелость и свобода, с которой это произведение искусства написано поражает воображение. Мы привыкли воспринимать эту картину как некий образец реализма. Но! Там, например, в правом нижнем углу бежит собака и это просто угольный контур, в котором стекла краска, но собака там есть и она бежит. Или знамя, которое состоит из двух мазков, но оно развивается,  присутствует. И тогда я понял, что не обязательно  прописывать все подробности. Я представил, что если бы Рембрандт все детали тщательно прописал, то это было бы «карамель с пастилой». А так – очень живая, современная вещь.

Эта манера прослеживается и в Ваших работах. Что-то прописано, а что-то недосказано. И это создает магию, очарование загадки.

Очень важно оставить пространство для собственной фантазии зрителя, потому что когда художник все уже подробно рассказал, то не места для диалога картины с публикой. У японцев считается, что фарфоровая чашка должна иметь какой-то изъян, чтобы быть интересной. Когда идеальность слегка нарушена, то мир вокруг начинает вибрировать, звучать.

В некоторых работах у ваших героев сосредоточенный, даже немного тревожный взгляд. Почему?

Я бы сказал – недоуменный, если говорить о картине «Побег». В ней с поля боя пешка просто удирает, улетает в пространство. То есть вырывается из-под власти игрока. Ему от этого не по себе, он перестает быть хозяином положения. Это тревожит.

Вы могли бы назвать свои работы  декоративными, интерьерными?

Моя живопись концептуальна, над ней надо думать, а не просто любоваться. Но она вполне вписывается в стильный интерьер.

Вы часто вносите немного красного цвета в обычно темные, серовато-коричневые тона картин. Это очень правильно с коммерческой точки зрения.

Честно говоря, я делаю это инстинктивно. Меньше всего думаю о коммерции.  Красный цвет с той гаммой, которой я пользуюсь, очень хорошо сочетается, вносит теплоту. Это может быть розовый, голубой, белый цвет. Его совсем немного – просто небольшой мазок, например бумажный самолетик, летящий к дереву.

Очень правильно для восприятия. Кто является вашим зрителем, покупателем?

Если выразиться словом «срез» потребителя, то это категория состоятельной интеллигенции. Среди них много врачей. В Америке – нейрохирурги, хирурги. В Европе – университетские преподаватели. Это люди, которых помимо декоративного момента интересует концептуальность вещи. Условно покупателей можно разделить на две категории: те, кто ищет картину под место, и те, кто ищет место для картины. Надеюсь, что моя публика из второй категории. Это те, кто не боятся думать.

Откуда вы черпаете сюжеты ваших картин?

Это процесс нон-стоп. Я постоянно собираю впечатления, записываю свои размышления. Очень многие вещи  подмечаю на улице, вне мастерской. Самые хорошие идеи легко появляются обычно в самых неподходящих местах. Я их спешно зарисовываю куда-то: или в блокнот, или даже на телефон пальцем – схематичные эскизы. И потом через какое-то время пересматриваю и оцениваю. Если через месяц меня эта идея по-прежнему увлекает, значит, она заслуживает внимания. А бывает и так, что в какой-то момент тебе кажется, что придумал нечто гениальное, а потом разочаровываешься и стираешь.

Каковы Ваши новые идеи?

Например, картина «Из  легенды», на ней представлен троянский конь, который содержит в себе не предательство и коварство, а некую добрую идею. А вот «Цветы у собора».  Это довольно вольная трактовка монастырского сада, весьма условный  готический собор с перевернутым планом и цветами вокруг. «Дом эгоиста» - у меня этот образ сложился как символ торжества общежития, с закрытыми комнатами и флагштоком.

Алексей, а где Вам лучше работается – в Праге или в Москве?

То, что я использую готические детали или некоторые сюжеты со средневековой стилистикой, то  это мое личное мироощущение, а не влияние Праги. Я не могу сказать, что она меня трансформировала сильно. Более того, я вырос из ее масштаба. Этот город очень компактен и куда не посмотришь, то буквально через двадцать метров взгляд упирается в стену. В плане работы я ощущаю влияние Москвы гораздо мощнее. В ее пространстве появляется желание сделать что-нибудь великое.

Появляется простор?

Знаете, Вена меньше Праги, но там тоже расправляются плечи, легкие, как и в Москве. Это другой стиль. Имперский. Дворцы, парки, широкие улицы. Появляется желание творить новое, невиданное, обуревают идеи.

Алексей, мы желаем Вам творческих успехов не только в Москве или Праге, но во всех уголках земного шара. Ваши работы по-настоящему интересны, превосходно выполнены и несут в себе доброе начало. Они заставляют мыслить и мечтать. Они очень многозначны. При всей своей цветовой монохромности эти картины полифоничны, в них остро чувствуется биение современной жизни.

Please reload

Аукцион Faraone Casa d’Aste - The auction of Faraone Casa d’Aste

1/10
Please reload

Please reload

Облако тегов
Please reload

© 2013-2019 Alex Garden. Все права защищены

it@alex-garden.ru

Ролик был создан Ольгой Григорашенко